четверг, 24 декабря 2009 г.

Алина Болото, Альберт Бояджян "Приманка для шмеля" рассказ


Заказчику посвящается

Я знала прежних владельцев этого дома. Муж и жена Сердюковы. Он добывал уголь в шахте, жена торговала вначале в универмаге, а потом в зоомагазине. У них росли двое сыновей. Потом жена Сердюкова умерла, старшего сына убили в пьяной драке, а младший завел семью и перешел жить «на этажи». Тогда старик Сердюков продал дом и пошел «в приймы» к вдовушке моложе себя лет на двадцать.
Дом купил молодой бизнесмен. Несколько дней грузовики подвозили стройматериалы: дикий камень, кирпич, песок, гравий, видимо, новый сосед всерьез собирался строиться. Однако вскоре движение замерло: то ли дела у него пошли не так хорошо, то ли просто было не до стройки.
Между моим домом и усадьбой Сердюковых тянулся ветхий реденький заборчик. Нельзя сказать, чтоб я уж очень дружила с соседями, однако и ссор не было. Потому и не было необходимости в более капитальном сооружении. Сейчас, в середине лета, я сидела у себя в палисаднике и видела, как новый сосед похвалялся приобретением перед девушкой. Он, выпятив грудь наподобие павлина, торжественно посвящал подругу в замыслы перепланировки усадьбы. Не то, чтобы я уж очень внимательно прислушивалась, но то, что он намерен строить во дворе бассейн и поставить капитальный забор, это я поняла.
Девушка слушала его не очень внимательно. Это худосочное длинноногое создание было похоже скорее на мальчишку, чем на представительницу женского пола. Если бы символическая маечка не топорщилась так явственно на груди, и голый пупок не торчал бы так вызывающе на плоском животике, можно было бы ошибиться. Но, женская природа брала свое, и худосочное дитя добросовестно демонстрировало большую часть своих прелестей.
Старая Сердюкова любила цветы, и потому цветник перед домом и через много лет после ее смерти продолжал полыхать яркими красками. Да и весной Сердюков, видимо, по старой привычке, а то и позабыв о грядущей продаже дома, рассеял собранные осенью семена. Поэтому на огромной клумбе вовсю цвели розовые петунии, рыжие солнца календулы, огненно крапчатые тигровые лилии, темно-синие ирисы. Слегка припоздавшие розы начали разворачивать первые бутоны.
Девушка слушала невнимательно, потому что то и дело наклонялась над цветами, ловила их за стебли и совала остренький носик в середину чашечки, пытаясь различить аромат. Я смотрела на ее упражнения с некоторой долей сомнения. Фруктов в этом году было немного, но они все же были. Над упавшими с кряжистого старого дерева абрикосами вились жужжащие любители сладенького. Не обходили они своим вниманием и цветы.
Попытавшись взять очередной цветок, девушка внезапно вскрикнула, затрясла рукой, принялась дуть на ладонь, а по щекам струйками побежали слезы.
Сосед растерялся. Он лихорадочно ощупал карманы, приговаривая: «Где ж я его дел?! Не боись, Натаха, сейчас я в «скорую» звякну!»
«Натаха» ревела уже вголос. Тут я не выдержала. В заборчике между моим палисадником и усадьбой нового соседа еще от Сердюковых уцелела калитка. Я сползла со скамейки, распахнула калитку и пошла знакомиться.
– Я – Зинаида Сергевна! Покажи руку! – Девушка протянула ладонь, на которой быстро надувалось укушенное место. Я надвинула на нос очки и разглядела посреди укуса темную точку жала. – В твой косметичке пинцет есть?!
Слегка испуганный сосед схватил и сунул мне в руки брошенную на траве сумку подруги. Конечно же, в косметичке был пинцет, и жало я удалила без проблем. Потом я обтерла пострадавшее место «Тройным» одеколоном, непонятно как уцелевшим в закромах дома Сердюкова, примотала холодный компресс и велела периодически его увлажнять. А, в заключение, все вместе сходили ко мне домой за таблеткой диазолина. Теперь уж никакая аллергия была не страшна.
– Сколько я вам должен? – спросил сосед, вынимая бумажник.
– Ты мне лучше сухие ветки на яблоне осенью спили! – попросила я. – Как звать-то тебя, сосед?
– Миша.
– Что ж ты, Михаил, свою Наташку так плохо кормишь, что она у тебя на скелет похожа? Пчеле жало и то воткнуть негде, за ладошки хватает!
Худосочное дитя так по-детски улыбнулось, сквозь еще не просохшие слезы, что я простила ей голый пупок и едва прикрытую юбчонкой тощую попу.
– Дурацкая жужжалка! – Наташка баюкала укушенную руку, украдкой начиная зевать. Таблетка еще и до желудка не дошла, а этот тощий ангел уже под кайфом! Ну, ладно, ухажер, но куда мать смотрит? И ведь явно же девчонка на бедную и голодающую не похожа, так зачем себя так истязать?
– Жужжалка, она, может, и жужжалка, но никак не дурацкая. Она здесь при исполнении, а ты ее так грубо руками хватаешь! Скажи «спасибо», что не шмель! Вон, видишь, дельфиниум, шмеля себе заказал, а тут ты, со своими объятиями!
Наташка не только выглядела, как ребенок, но и вела себя похоже. Она надула губы и сказала «сварливым» голосом:
– А с чего это вы взяли, что непременно шмеля, а не простую пчелу?!
У меня на душе внезапно потеплело, словно моя собственная Ленка домой приехала. Господи, как я по ней соскучилась!
Я потянулась к дельфиниуму и показала цветок.
– Видишь рисунок на шмеля похожий? Будет пролетать мимо настоящий шмель, подумает, что здесь уже кто-то нектаром угощается, и сам сядет. А дельфиниуму только того и надо! Он уже пыльцу приготовил. Камасутру-то, небось, читали?
– И не только читали! – хохотнул Михаил. Забавно, что этот накачанный здоровяк был чем-то неуловимо похож на свою худенькую подружку. Давно я не встречала таких симпатичных голубков, которые так доброжелательно относятся к соседским бабкам. – Так вы говорите, если нарисовать одного шмеля, второй непременно захочет сесть туда же? Во, так это ж, реклама! Наш нектар самый вкусный, только для солидных клиентов?!
-Реклама – двигатель торговли! – произнесла я заученную с советских времен фразу.
Если б я только могла тогда знать, к чему это все приведет!

* * *

Все дело в том, что у Наташки скоро был день рождения. Михаилу очень хотелось отличиться и подарить ей нечто такое, чего еще никто и никогда своей девчонке не дарил.
Я таки была права в своих подозрениях! Пара показалась мне подозрительно счастливой. Сейчас это редкость. Сейчас обычно чего-то не хватает. Любви, денег или уважения друг к другу. Впрочем, всего этого и раньше было не особо в избытке.
А у этой пары было многое. Да, но, как выяснилось, у Михаила все имеющееся еще и дополнялось фантазией. После истории с укушенной рукой он какое-то время ходил задумчивый. Его лучший друг Санек даже предложил слетать на недельку в Египет, развеять грусть-тоску, на что Михаил указал еще и другие места, куда можно отправиться тем, кто не понимает сути момента.
Санек вообще-то был понятливым.
– Чего ты маешься? – спросил он, наконец, прямо?
Когда он услышал про неопределенных размеров мечту, Санек задумался. Приятелю хотелось чего-то такого, чего не было у всех.
– Но, если это что-то настолько особенное, как ты его найдешь?
На это Михаил и ответил фразой: «Реклама – двигатель торговли!»

* * *

Ветки со старой яблони Михаил мне отпилил. Правда, не сам. Человека прислал. Сумрачного такого пожилого мужчину в потертом джинсовом костюме, небритого, с помятым лицом, но работящего. Я его, по окончании работы, как водится, усадила за стол, поднесла стаканчик. Не отказался, выпил, закусил, поблагодарил и уходить собрался. Тут уж я не выдержала:
– Зовут-то тебя как, сердешный? Если еще раз обратиться придется к твоему шефу, как тебя спросить?
– Петра спрашивайте. Петр Ильич Мурманцев я. Инженер.
– А что же ты ветки пилишь, инженер? Разве тебе у Михаила работы другой нет?
– У Михаила денег таких нет, чтобы мне другую работу дать! – ответил инженер непонятно, распростился и ушел.
Я спиленные ветки понемногу стала перетаскивать в сарай, на дрова. Зима еще неизвестно какая будет, а с газом теперь сложно – дорого. Наверняка придется печь топить.
Сама таскаю, а у самой почему-то из головы история с укусом не выходит. Вернее, не столько с укусом, сколько со шмелем, которого дельфиниум на своих лепестках изобразил. Вот ведь хитрое создание! Знает, что, увидев другого шмеля, пролетный шмель не утерпит и сядет поглядеть, чем здесь угощают. Тут тебе дельфиниум – раз! – и пыльцой крылья шмелю испачкал! Полетел шмель опылять другие цветы на благо появления на свет новых дельфиниумов.
Только я в свои ботанические мысли погрузилась, слышу, тявкает мой Рекс у калитки, как заведенный. Как же это я про пенсию-то забыла?!
Точно. За калиткой почтальонша Нинка с ноги на ногу переминается. Расписалась я в ведомости, денежки получила, а Нинка жалостным голосом канючить начинает. Теть Зин да теть Зин, купи у меня что-нибудь. Хоть мыло, хоть шампунь, хоть порошок стиральный, а то у нас разнарядка. Хоть самой все покупай, а не то начальство поедом ест!
Покажи, говорю, что там у тебя за порошок, а то мой заканчивается.
Нинка достала мне коробку:
– Не сомневайся, теть Зин, порошок хороший. Его в телевизоре показывали, «Млечный путь» называется. Ну, вспомни: его там одна рыжая тетка покупает! Мало того, что белье все перестирала, так еще и машину выиграла. Стиральную. Акция у них регулярно проводится! Среди покупателей стирального порошка. Бери, твоя машинка небось старая-престарая!
– Зато понадежнее иных новых! – ответила я, но порошок купила. Посмотреть: так ли хорош этот «Млечный путь», как про него показывают.
Что же вы думаете, только я белье в ванной замочила, – выключили свет! Я не очень расстроилась, подумала: к вечеру включат. Взялась при свечке суп варить. Варю я, значит, себе супчик, ложкой в кастрюле помешиваю, а тут на мою кошку Муську боевой азарт нашел. Вздумалось ей на мышь поохотиться. Это при том, что эта вражина «Кити-Кет» уплетает со страшной силой! Не накупишься! Явно не голодная. Но, тут в кошке проснулись боевые инстинкты, пошла она шарить по углам. Я сначала – без внимания, прыгает себе и прыгает, но тут в ванной что-то грохотать начало!
Я – за свечку и в ванную, но движения не рассчитала. Свеча, возьми, да погасни! Пока я спички нашла, пока зажгла, пока до ванной доплелась…
В общем, порошок мой приказал долго жить. Я-то его откупорила, когда белье замачивала! А на полочке старый флакончик туши стоял, еще от Леночкиной учебы остался. Давно нужно было выбросить!
Вначале кошка уронила туш в алюминиевый таз, в который я белье собиралась после стирки складывать. Флакончик ударился о край, горлышко отбилось, и туш вытекла в таз. А потом сверху упала начатая пачка порошка. Если бы она была закрыта, вреда было бы меньше, а так, порошок частично высыпался в лужицу туши, частично пачка боком в этой лужице подмокла. Если бы кошку специально дрессировать, и то она так красиво не сделала бы. Хорошо, что я хоть белье замочила в ванне, а не в тазу, как собиралась вначале!
А мышь Муська поймала. Задушила, принесла в зал и принялась на ковре под столом играть. Это я уже потом обнаружила, когда свет включили. Я – за веник, чтобы это безобразие пресечь. Муська – за мышь, и, пантеровским прыжком, – в форточку. Всю ночь гуляла и только под утро вернулась: отсыпаться.
А стирку мою пришлось отложить. На следующий день, с утра, я поплелась в магазин за порошком. Остановилась перед прилавком и думаю, какой выбрать. Вдруг мне обидно стало, что стиральную машину я не успела выиграть, поглядела на красивую коробку и заказала «Млечный путь».
Что вы думаете?! Не было в пачке талончика на машинку! В первые пять минут я даже огорчилась. Вот, думаю, дурила старая, попалась на удочку рекламы! Лучше бы «Лотос» купила бы, все ж привычнее!
И тут мне в голову странная мысль пришла! Вспомнился собственный рассказ про шмеля. А мне ведь тоже что-то в этом роде изобразили в виде тетки, выигрывающей стиральную машину! Я и поддалась. И купила «Млечный путь», хоть ничем он не лучше привычных моих порошков. А что если, это сами вещи заставляют людей рекламу делать, чтобы увеличить потребление, а, значит, свое воспроизводство! Совсем, как дельфиниум?!
Я огляделась по сторонам, увидела раскрытую мною пачку порошка и рассмеялась. Ну, очень уж ехидно галактика мне с картинки изображалась! Передернула я плечами, и решила больше рекламу не смотреть вообще, чтобы не иметь искушений на старости лет. То им одно купи, то другое купи! Обойдутся!

* * *

Но я еще не сказала, что же такое учудил мой новый сосед Михаил. Накануне дня рождения Наташки он по городу биг-борды расставил. На этих здоровенных плакатах улыбающаяся во весь рот Наташка держала на вытянутой руке что-то, напоминающее футбольный мяч или, скорее, глобус. На этом глобусе виднелось стилизованное изображение континента. А на континенте красовался шикарный дом, вокруг которого водила хоровод счастливая семья из папы, мамы и ребенка. Под картинкой была надпись: «Купите у нас планету!»
Как я потом узнала, до этой глупости Михаил додумался не сам. Это ему Санек присоветовал. Дескать: все девчонки мечтают стать фотомоделями и манекенщицами. Вместо того, чтобы Наташку на какой-нибудь настоящий конкурс красоты выставить, эти олухи ее в виде фотомодели на своем биг-борде изобразили! В шутку, значит. Но биг-борд-то они заказывали в рекламной фирме, кто там этим вопросом занимался, не знаю, но заказ выполнили по полной программе. С указанием конкретного адреса.
Наташка при виде своего огромного портрета расцвела, растаяла и отметила день рождения с шиком. Они с Михаилом исчезли из поля зрения работников его фирмы дня на три. А на четвертый Санек прорвался на не вовремя включенную мобилку.
– Шеф, требуется ваше присутствие!
Михаил в свою очередь объяснил сотруднику, где он хотел бы его видеть в ближайшее время. Санек не сдавался:
– Шеф, появился заказчик. Это у нас готовы купить, хоть завтра! – и он назвал объект.
Услыхав такие речи, Михаил несмотря на огорчение Наташки, прервал праздник и явился на работу. Там его встретил слегка смущенный Санек, проводил в кабинет и запер дверь.
Дело обстояло следующим образом: пока начальство предавалось плотским утехам, к первому заместителю, то есть, непосредственно к Саньку, явилась пара очень серьезного вида людей. Вежливо спросив шефа, они, тем не менее, снизошли до заместителя и поинтересовались предполагаемой стоимостью объекта «Планета». Обалдевший Санек начал что-то мямлить о шуточных биг-бордах, на что один из посетителей, поморщившись, попросил указать конкретную цену. Тогда Санек сменил тон и сказал, что без руководителя о столь важных делах говорить не уполномочен. Уговорились о встрече на следующий день.
– Да ты вообще-то соображаешь?! – задыхаясь от гнева, просипел Михаил. – Ты меня для этого от Наташки вытащил?! Чтоб слушать бредни каких-то психов?
– Мих, ты погоди! Они не похожи на психов!
– Значит, я похож на идиота?! Явились шизики, которые готовы давать деньги под липовый проект?
– Почему «липовый»? Ты же не знаешь, что они хотят! Возьми на переговоры Мурманцева, может не все так плохо! Может, им нужно отмыть бабки? Поговори с людьми о высоком.
– Сначала поговори о высоком, а потом тебя зароют глубоко!
– Мих, ты пессимист! Я пошел за Мурманцевым.
Надо сказать, что Петр Ильич Мурманцев в советские времена работал в «почтовом ящике». А в постсоветские перебивался грузчиком на нашем рынке, где его и заметил Михаил. Пил Петр Ильич запойно, но в моменты просветления снабжал Михаила идеями об успешном продвижении фирмы на мировой рынок.
Потенциальных партнеров поили коньяком. Мурманцев жадно смотрел на рюмки, но Михаил безжалостно заливал его минеральной водой.
– Наш технический гений! – представил он Мурманцева сумрачным мужчинам в безукоризненных костюмах. – Запад пытался перекупить, но мы отстояли!
– Мы готовы сделать заказ! – назвавшийся Виталием Павловичем клиент от коньяка не пьянел.
– Какого размера объект желаете иметь? – Михаил решил прощупать клиента.
– Для начала – на одну усадьбу. Чтобы дом, гараж, бассейн – все как положено.
– А вы знаете, сколько это будет стоить?
Ответ Виталия Павловича неожиданно опередил Мурманцев. Он назвал сумму, чуть меньшую, чем американцы тратят на свою космическую программу ежегодно. Михаил поперхнулся, а Мурманцев закончил непривычно жестким тоном.
– И половину – вперед! Наличными!
– У нас не найдется столько налички сразу, – спокойно ответил Виталий Павлович. – Если вы согласитесь разбить на три приема?..
Хмель из головы Михаила выветрился мгновенно.
– Я должен обсудить ваше предложение с партнерами, – стараясь скрыть хрипоту в голосе, сообщил он. – Их может не устроить вариант поэтапной оплаты.
– Мы подождем, – Виталий Павлович был по-прежнему спокоен. – Учтите, вы не скоро найдете таких заказчиков. Если первое изделие нас устроит, мы закажем более крупный объект!
Едва за гостями закрылась дверь, Михаил оттащил Мурманцева от коньяка. Всю встречу промолчавший в углу Санек сказал сдавленным голосом:
– Чтоб меня!.. Они не отказываются!
– Ильич, а Ильич, – Михаил помахал у Мурманцева перед носом бутылкой. – Что скажешь, Ильич?
Не отводя взгляда от коньяка, Мурманцев сглотнул слюну.
– Если ребят созвать, то первой трети того, что они обещают, хватит на запуск проекта.
– Каких ребят, Ильич? Ты бредишь?! – почти простонал Михаил, опуская стеклянную тару на стол. Мурманцев выхватил у него бутылку, сделал долгий глоток прямо из горлышка и утер губы ладонью.
– Моих ребят, Мих. По крайней мере, про четверых я точно знаю, что они еще живы. Пятого выпишем из области, он там базой заправляет. Отпуск себе возьмет… без содержания.
Ну, быстро дела не будет, но месяца за четыре, пять, думаю, управимся!
Мурманцев сделал следующий длинный глоток и отправил в рот подряд два бутерброда с черной и для разнообразия один с красной икрой. Санек нервно задышал, глядя, как уничтожается инвентарь для переговоров.
– Ильич, а ты вообще-то понял, о чем речь шла? – для проверки переспросил Михаил, делая рукой жест, словно сгоняя муху с носа бывшего засекреченного инженера.
– Да что же тут не понять, – Ильич смачно чавкнул апельсином, – бывшую оборонку будем под народное хозяйство приспосабливать!

* * *

Может кто-нибудь сомневается насчет таких подробностей. Откуда я это знать могу, если сосед у меня, в общем-то, не болтливый?
Ничего такого особенного в этом нет. У порядочного мужа от жены секретов нет. А то, что Ильич, мужик порядочный – это я сразу поняла. Еще когда он яблоню пилил. А то, что – выпивающий, так это как посмотреть. Иной не пьет, а троглодит троглодитом!
А Ленку я уговорила. У них с Костиком хорошая квартира, от них не убудет, если хороший мужик на половину дома претендовать станет. Ильич, правда, предлагал этот дом переписать на Леночку, а нам у моря какой-нибудь себе купить, но я не согласилась. К морю мы и так каждый год ездим, а зимой там сыро.
Так, о чем это я?

* * *

Это произошло в сибирской тайге во время экспериментального бурения сверхглубокой скважины ракетой Циферова. На глубине около одиннадцати километров сопротивление породы вдруг резко уменьшилось, и реактивный бур буквально провалился в земную толщу. В течение пяти часов от него еще поступали радиосигналы, после чего исчезли и они.
К полудню следующего дня обломки бура были со страшной силой выброшены из ствола, а из скважины поползла густая, вязкая, черная масса, искрящаяся миллионами крошечных, напоминающих граненные алмазы, крупинок. Но блеск вскоре померк, а чернота еще больше потемнела, и вдруг началось движение металлических конструкций на территории буровой. Они стали медленно наклоняться в сторону скважины!
С запозданием сработала сирена, началась паника. Кто-то крикнул, что из скважины поднимается пекло. Народ стал поспешно грузиться на машины и, надо сказать, что начальство оказалось в первых рядах отступающих. Прежде, чем жилые вагончики поползли в сторону скважины, внутри никого уже не осталось.
Когда последний КАМаз с людьми покинул территорию буровой, начали ломаться стволы деревьев и ползти в сторону скважины. Через несколько часов окрестности скважины напоминали пустыню: все, что хоть мало-мальски приподнималось над поверхностью земли, было затянуто черной субстанцией. Плешь все более разрасталась и, когда ее размеры достигли километров пяти, субстанция внезапно провалилась обратно в скважину. Теперь начала двигаться земля. В результате нескольких мощных толчков, почва на месте бывшей скважины просела и образовалась основательных размеров впадина.
Подсчитав убытки, руководство закрыло проект, и эксперименты с ракетой Циферова были прекращены.

* * *

Но кое-кто не угомонился. У Мурманцева были приятели, и некоторые из них занимались теоретической физикой. Как уж Петр Ильич наладил сотрудничество между ведомствами – это отдельная тема. Но только они-таки сделали разработочку в виде новой теории строения Земли.
По этой теории ядро Земли состоит из гравиэкситонной плазмы, включающей микрочастицы двух видов: черные микродыры и белые микродыры. Обычно система уравновешена, так как происходит перекачивание энергии в материю и материи – обратно в энергию. Черные микродыры – поглощают материю, выделяя гравитационную энергию, а белые микродыры, поглощая избыток энергии, создают материю.
Уже тогда, в далекие восьмидесятые годы, Петр Ильич смекнул, что, если белые микродыры будут преобладать в гравиэкситонной плазме, то начнется рост материи, напоминающий рост кристалла соли в насыщенном растворе. Тогда это не имело практического применения, но сейчас Мурманцев предположил, что при наличии гравиэкситонной плазмы, мини-планеты можно выращивать подобно кристаллам. И, управляя соотношением черных микродыр и белых микродыр можно регулировать уровень гравитации на создаваемой планете, а значит, и удерживать возле нее атмосферу и прочие, необходимы для жизни компоненты.
Дело оставалось за малым – поднять многотонную махину в космос. Такой «пустяк» Мурманцев задумал решить при помощи ультразвука. Во время выхода гравиэкситонной плазмы на экспериментальной буровой, как выяснилось, не последнюю роль в благоприятном для людей исходе сыграла сирена, в аварийном режиме раскрутившаяся до ультразвука. «Пушкинские», обшитые деревом для утепления, вагончики, попали в конус ультразвукового излучения, и это резко уменьшило силу, исходящего из скважины притяжения. Похоже, ультразвук воздействовал на гравиэкситонную плазму, подобно кадмиевым стержням в урановом реакторе.
Следовательно, пуская в ход ультразвук, Мурманцев намеревался управлять гравитационным полем мини-планеты, уменьшая и увеличивая его в выбранных направлениях. Таким образом можно было организовать и гравитацию, и левитацию. Гравитацию – при помощи избытка черных микродыр, левитацию - при помощи белых микродыр.
В процессе распития самогона кустарного производства, Мурманцев разработал систему передвижения мини-планеты в окрестностях Земли и в межзвездном пространстве. Здесь он собирался использовать притяжение к «скрытой массе».
На поверхности Земли он, естественно, намеревался взаимодействовать с гравиэкситонным ядром нашей планеты и самим Солнцем. Но, при удалении от Солнечной системы, Мурманцев полагался на взаимодействие черных микродыр со «скрытой массой», что позволяло двигаться в космическом вакууме в желаемом направлении, а в будущем – формировать в космосе поселения, из мини-планет, состыкованных в форме цепочек, ковров и целых гроздьев. Мурманцев предполагал, что на первом этапе мини-планеты будут возвращаться на родину, чтобы пополнить ресурсы, но при налаживании дальнейшего производства, возможно создание специализированных мини-планет. Промышленных планет, планет, покрытых лесами, океанами… это, правда, требовало дополнительных усилий химической промышленности и машиностроения. Чтобы запустить циклы по производству воды из углекислого газа и прочих отходов, нужны были новые разработки.
В творческом порыве (запое) Мурманцев взялся было за разработку новой теории строения Вселенной, но бдительный Михаил приставил к нему персонального нарколога, а отсутствие алкогольного стимула дурно повлияло на творческую мысль бывшего секретного инженера. Пришлось оставить теорию и перейти к практике.

* * *

Получив денежное подкрепление, Петр Ильич собрал свою старую команду. Проект они сделали за очень короткие сроки. Работы начали в окрестностях родного города: благо, заброшенных шахт в Донбассе хватает.
Вначале случилась заминка с ракетой Циферова. Работы по ней давным давно были свернуты, а повторить подвиг по бурению сверхглубокой скважины без реактивного бура не представлялось возможным. Мурманцев, правда, подозревал, что на том бурении не могло быть столь значительного эффекта без стихийно сложившихся обстоятельств. Скорее всего, маломощная ракета попала в трещину в земной коре, в которую буквально провалилась. Короче, Мурманцев насел на Санька, чтобы тот обеспечил поставку действительно серьезного реактивного бура. Бедный Санек похудел лицом, но раздобыл подходящую ракету. Потом ходили слухи, что это – переоборудованная межконтинентальная баллистическая ракета «Сатана», однако Санек в ответ на эти слухи только мрачно улыбался.
Ствол старой шахты окружили десятком ультразвуковых установок, но не забыли и старую, добрую сирену. Накануне испытательного запуска, Михаил договорился, чтобы городская милиция поставила на подступах к шахте оцепление.
И вот этот день настал! С утра перепархивал снежок, и потому терриконы старой шахты оказались убраны тончайшим белым покрывалом. Петр Ильич смотрел орлом, в отличие от заметно нервничавшего Михаила.
«Он сказал: «Поехали! И взмахнул рукой» – прошептал Мурманцев и действительно взмахнул рукой. Внизу, почти на километровой глубине, реактивный бур врезался в толщу породы.
Сигнал от него перестал поступать через десять часов. А к вечеру следующего дня тревожно взвыла сирена и замолкла, чтобы не мешать начавшемуся процессу. Обломки реактивного бура с жутким воем вылетели из земных недр и рухнули на заброшенном поле бывшего совхоза «Красный партизан», к счастью, никому не причинив вреда. А затем из ствола старой шахты полезло нечто более черное, чем антрацит, сверкающее мириадами крошечных ослепительно-ярких крупинок.
– Лови его, Ильич! – заорал Михаил, глядя на сгибающиеся металлические конструкции.
– Не учи рыбака, Мих!
Мурманцев был серьезен и сосредоточен. Заработали ультразвуковые установки, отсекая от гравиэкситонной плазмы зародыш ядра будущей мини-планеты. Остальная плазма застыла в жерле ствола, поверхность ее качнулась и медленно уползла обратно вглубь.

* * *

Уже через месяц счастливый, как молодой папаша, Мурманцев велел Саньку дополнительно набрать бригаду строителей. Вначале строителей удивляла необходимость постройки коттеджа с подземным гаражом и бассейном на огромной граненной скале, но за удивление им хорошо заплатили. (Между нами говоря, Мурманцев тоже удивлялся: зачем на планетоиде гараж, и куда заказчик намеревается ездить в космосе на своей иномарке. Но Михаил сказал, что за свои деньги Виталий Павлович может хоть батискаф к себе в бассейн опустить, лишь бы счета вовремя оплачивал!)
А между тем, детище Мурманцева росло. По мере того, как скала увеличивалась в размерах, строителей поднимали к месту работ вначале автовышкой, а потом и вертолетом.
Не все получалось с первого раза. Вначале котлован на верхней, жилой полусфере, созданный при помощи взрыва, начал уменьшаться в размерах, а потом и вовсе исчез, поглотив все предварительные конструкции и робу бригадира, которую он неосторожно оставил на рабочем месте.
Под многоэтажный мат строителей на место будущего коттеджа был срочно вызван Мурманцев. Обнаружив повреждение, Петр Ильич вызвал самого опытного из своих коллег Андрей Ивановича Осипова, который долго сокрушенно причмокивал губами, качал головой, а потом установил дополнительный источник ультразвука прямо на поверхности скалы. После этого работы пошли быстрее. Котлован уже не исчезал, а напротив, позволил себя укрепить и построить подземный гараж самой современной конструкции.
Второй казус произошел, когда скала вдруг начала расти неравномерно, и будущий коттедж грозил превратиться в Пизанскую башню. Строители вновь отказались работать, и Мурманцев целых два дня устранял крен силами своей ударной команды. Мини-планета росла из центра, где рядом с гравиэкситонным ядром планетоида находилась шахта с пультом управления установками Мурманцева. В дальнейшем инженер планировал сосредоточить управление планетой в одном из помещений коттеджа.
На третий день приехал Михаил вместе с сидящим за рулем джипа Саньком, осмотрел достигшую полукилометрового диаметра глыбу и сказал:
– Смотри, Ильич, это тебе не советское время! Не вздумай сорвать сроки!

* * *

Ильич постарался. Когда приехали заказчики, коттедж был уже подведен под крышу, а в бассейн закачали воду, и даже успели ее подогреть.
Заказчики обошли гигантскую скалу по окружности, поднялись на ее поверхность, осмотрели построенное.
– А как с остальными условиями? – спросил у Михаила Виталий Павлович. – Мы заказывали мини-планету, а не дом на холме!
Михаил посмотрел на Санька, Санек на Мурманцева. Инженер неспешно вынул из кармана «мобилку».
– Иваныч, подыми чуток! Тока – тихо, не дергай!
Прошла одна минута, другая… Ничего не происходило. Заказчик посмотрел на Михаила, Михаил на Мурманцева. Тот прищурился, отошел в сторону.
– Извиняюсь, – сказал он чуть хрипловатым голосом. – Кто-нибудь здесь наблюдает свою машину?
Санек мигом оказался рядом с Мурманцевым. Всплывший в гравитационном поле Земли планетоид завис над стоянкой, и автомобили ушли за линию его горизонта. От возмущения Санек чуть не кувыркнулся вниз, но Мурманцев вовремя поймал встревоженного автовладельца за воротник.
– Не боись! – сказал он веско. – Не раздавим!
Виталий Павлович одобрительно покачал головой, и сказал о необходимости поставить ограждение.
– На кой в космосе ограждение?! – возразил Мурманцев. – Там будет действовать искусственная гравитация!
– А рабочие? – спросил заказчик.
– А рабочие все на страховочных тросах!
– Сделайте ограждение, я оплачу! – попросил заказчик. – Мало ли в каком виде здесь будет хозяин, вдруг и гравитация не поможет!
Михаил возражать не стал, уточнил только насчет разновидности ограждения и велел Саньку поставить в смету.
Ограждением на самом астероиде дело не ограничилось. По округе пошел слух о таинственном строительстве возле старой шахты, и для разгона любопытствующих Михаил был вынужден выписать группу из охранного агентства. А поскольку на патрулировании присутствовали еще и собаки, то доберманов пришлось поставить на персональное довольствие.

* * *

А между тем, наступила наконец настоящая зима. Как я и предполагала, газ оказался необычайно дорогим, и я, по старинке, топила печь.
Недостроенный соседский дом не пустовал. В ожидании весны и окончания местной стройки в нем сторожевал Петр Ильич. Возвращаясь со своей шахты почти ночью, он не всегда успевал затариться продуктами, и по-соседски заходил ко мне перекусить.
Характер у бывшего секретного инженера оказался незлобивым, Рекс и Муська липли к гостю, выпрашивая свою порцию ласки. Пока шли работы, Мурманцев спиртного в рот не брал, и на мои попытки поднести стаканчик отвечал решительным отказом.
Помотало его по стране изрядно, его рассказы о житье-бытье обороншиков с успехом заменили мне сериалы.
Бдительные соседки отметили долго не гаснущий у меня по вечерам свет, и, сойдясь на «пятачке», когда подъезжала машина молочника, задавали провокационные вопросы о содержании ночных сериалов, которые я так полюбила смотреть. Я их отсылала к журналу «Мир сериала» и начинала любезничать с молочником. Соседки злились, молочник хохотал. Он был моложе меня лет на тридцать и заглядывался на конопатую Таньку из двенадцатого номера, но при этом никогда не упускал случая посмеяться. А я знала, чем развеселить мужчину, который хочет покрасоваться перед женским полом.

* * *

В древности существовал хороший обычай: архитектор, построивший мост, становился под ним. Если мост был плох, его создатель узнавал это одним из первых. И не всегда имел возможность исправить ошибку.
Когда строительство дома было завершено, и усадьбу опоясал каменный забор, Ильич взошел на борт своего «космического корабля». Помощник – Андрей Иванович, отвечал за пилотирование вновь созданной планеты и за обеспечение жизненно важных функций: гравитации, нормального состава атмосферы и отопления.
Санек отвечал за обеспечение воздушного и орбитального коридора над полигоном. Вначале была задумка посадить на ЦУПе своего человека, чтобы проконтролировать подъем объекта при помощи космических средств связи, но в последний момент от идеи отказались. По смешной причине: сопредельная держава не пропустила на свою территорию Михаилова человека из-за некрасивых подробностей биографии. Каких-то там судимостей! Какие претензии Центр управления полетами может иметь к чужим судимостям? Хотя, если задуматься…
Михаил задумываться не стал. Он всучил Петру Ильичу смартофон и велел запечатлеть кадры подъема для истории. Вообще-то, с группой должен был лететь оператор, но он в последний момент отказался, мотивируя это возможными семейными проблемами.
Ильич и Иваныч над молодежью посмеялись и сели в вертолет, доставивший их прямо к воротам усадьбы.
В шесть тридцать утра астероид оторвался от земли и, сопровождаемый вертолетом, на котором мельтешил заглаживающий вину оператор, медленно поплыл в небо. Падающий сверху слабый снег захватывался над мини-планетой гравитационным полем и разлетался в стороны под нею. Со стороны казалось, что астероид подтягивается кверху на огромном снежном жгуте.
Виталий Павлович зачарованным взглядом следил за тем, как по земле скользила тень от его будущего дома. К шефу и заказчику подбежал Санек с шампанским и телефонной трубкой в руках.
– Как дела, Ильич? – спросил Михаил, беря «мобильник».
– Сорок секунд – полет нормальный! – спокойно ответил Мурманцев. Но откуда-то сбоку донесся взволнованный голос Андрея Ивановича:
– Санек, а ты с Америкой договорился? – Михаил вопросительно взглянул на Санька, который оторопело уставился в небо. – Я щас посажу этот садочек на фиг, если ты не договорился с таможней!
– При чем здесь таможня? – почему-то шепотом спросил заказчик, глядя на застывшую на одном месте тень.
Михаил ему не ответил. Он смотрел на Санька с выражением величайшего отвращения.
– Я тебя убью! – пообещал он потерявшему дар речи помощнику, и совсем другим тоном обратился в микрофон. – Иваныч, сажай в самом деле садочек, пока нас не обстреляли международные силы!
Когда недолетевший астероид приземлился на родину… мать, вертолет доставил на землю двух в дымину пьяных стариков. Несмотря на строжайшие предостережения, спиртное для обмывания пробного взлета было заботливо доставлено на борт еще строителями и припрятано в недрах сантехнического устройства. Попросту – в сливном бачке.
Пока Санек вел переговоры с военными ведомствами, бригада наркологов трудилась над приведением в идеальное состояние Мурманцева и Андрея Ивановича. К ним сразу же приставили персональных телохранителей, а заказчик пообещал задействовать личные связи, чтобы переговоры с военными ведомствами закончились успешно.

* * *

Я ничего этого не знала, только удивлялась, что вместо Петра Ильича в соседнем доме стали ночевать хмурые накачанные ребята (как позже выяснилось, бойцы «Беркута»). Рекс этого тоже не одобрил, так как бойцы прибыли вместе со сторожевыми собаками, которые вынудили Рекса сменить обычный маршрут. Теперь он обходил соседский забор по большой дуге и лаял в сторону соседей исключительно стоя на крыльце дома с открытой дверью.

* * *

Все-таки, без вояк не обошлось. На астероид их не пустили, но в этот раз их вертолеты сопровождали поднимающуюся в небо мини-планету.
Перед этим Михаил лично в сопровождении проводника с натасканной сторожевой собакой обследовал всю территорию объекта на предмет сокрытия бутылок.
– Иваныч, если ты эту дуру уронишь, я из тебя шашлык изготовлю! – пообещал Михаил престарелому специалисту.
– Мих, если я эту дуру уроню, твой шашлык уже без надобности будет. Не боись, взлетим!
Достигнув своей пороговой высоты, один за другим отстали вертолеты. Дальше за подъемом следили военные наблюдатели с развернутых вокруг бывшей шахты лагерей.
– Как дела, Петр Ильич? – спросил Михаил, когда астероид вышел на расчетную орбиту.
– Выпить охота, а остальное – в порядке, – меланхолично отозвался Мурманцев. – Красиво здесь, хорошо. На пенсии поселиться бы в таком тихом месте!
Заказчик нервно курил, глядя в небо. Михаил почему-то растерянно улыбнулся Саньку:
– Слышь, закончим работу, рвану с Натахой в Крым, проветриться!

* * *

В Крым он, правда, не поехал. Поехали мы с Петром Ильичом, после того, как тихонько расписались в городском ЗАГСе, а Михаил умчался с Наташкой в Грецию
Некоторые военные ведомства сделали попытку наложить лапу на проект, но окрыленный успехом Виталий Павлович повел переговоры сам. Он добрался до ООН, и убедил международную общественность в том, что проекты такой направленности не должны быть милитаризированы. Он серьезно помог фирме Михаила встать на ноги. «Купите планету» сегодня знают во всем мире. Хотя это еще не всякому по карману, но при общей перенаселенности Земли за этим проектом хорошая перспектива.
А «Беркут» теперь ночует и у меня. Наши два дома хорошо охраняются, так как не перевелись еще наивные люди, полагающие, что серьезную документацию владельцы фирмы хранят дома.
Рекс ходит возле самых морд сторожевых собак, щетинится и рычит. Псы страдальчески косятся на своих суровых хозяев, но терпят. Жизнь Рекса застрахована на такую сумму, что «Беркуту» месячной зарплаты не хватит, чтобы расплатиться за случайные повреждения.
И только одна мысль не дает мне покоя. Неужели же планетам для размножения тоже нужны свои шмели? Тогда может быть стоит повнимательнее присмотреться к планетам Солнечной системы: не искусственные ли они?

1 комментарий:

  1. Рассказ создавался для конкурса, но туда так и не попал. Не вписался в размеры.

    ОтветитьУдалить