четверг, 24 декабря 2009 г.

Алина Болото "Жемчужина" рассказ

- Надька вернись!
- Дед, я опаздываю!
- Вернись, кому я сказал, микитка!
Надежда нехотя закрыла дверь и вернулась в комнату. Если дело дошло до «микитки», дед может применить репрессии и не дать денег.
«Микитка» в семейном фольклоре возник после того, как пятилетней Наденьке прочитали поэму «лис Микита». Вначале «микиткой» Наденька обозвала увиденную в телевизоре лису Алису, потом ею стал лисенок из американского мультфильма, а потом «микитками» почему-то оказалось большинство сказочных злодеев. В конце концов, в минуты «злодейских» поступков миктикою стала сама Надежда.
- Ты куда навострилась, вертихвостка, к своему шизику?
- Он не шизик, деда, - уныло возразила Надежда, - он – изобретатель!
Иван Сергеевич посмотрел на внучку поверх спущенных на самый кончик носа очков.
- Изобретатели, к твоему сведению, дорогая, в драных джинсах не ходят! У них капиталы в швейцарских банках и виллы на Багамах!
- Чо ты хочешь, деда? – прервала Надежда родственника. Измышления о жизни изобретателей ей почему-то не понравились.
- Карточку я куда-то засунул!
- Вот новость! – сердито хмыкнула Надежда. Иван Сергеевич хронически что-нибудь терял: очки, расческу или пропуск. Поскольку полковник Антип работал в серьезном учреждении, куда без пропуска не пускали, этот документ в квартире искали чаще всего. Потеря же карточки «Паць-банка» грозила задержкой в получении дедовых пенсии и зарплаты, поэтому Надежда проявила чуть больше участия, чем обычно.
- Когда ты ее видел в последний раз? – спросила она деловым тоном и окинула взглядом книжные полки. Дед имел привычку самые ценные документы прятать в книги, а поскольку библиотека в доме Антипа занимала несколько книжных стеллажей от пола до потолка, эта пропажа могла стать проблемой.
- Когда в последний раз деньги получал, тогда и видел!
Надежда тяжело вздохнула, еще раз осмотрела книжные полки, вынула из кармана мобильник и нажала кнопку.
- Стас, ты где? Поднимись к нам!
Звонок в дверь раздался минут через пять, из чего следовало, что гнусный изобретатель ожидал внучку у подъезда. Несмотря на нелестные отзывы Иван Сергеевича, одет был ухажор Надежды не так уж плохо, хотя на владельца виллы на Багамах все-таки похож не был.
- Здравствуйте! – вежливо поздоровался враг. – Надь, ты долго?
- Зависит от тебя! – мрачно ответила Надежда. – Дед пластиковую карточку потерял!
- Карманы проверяли? – деловито поинтересовался Стас.
Иван Сергеевич насупился: ему показалось, что парень над ним издевается. Он только хотел сказать колкость, как Стас сунул руку во внутренний карман куртки, вынул нечто напоминающее большие наушники и нацепил на голову.
- Надь, куда здесь можно пройти, чтоб без катаклизмов?
- В ванную иди, там кафель!
По тому, как парень безошибочно нашел дверь ванной, Иван Сергеевич заподозрил, что гость здесь не в первый раз. За дверью что-то громыхнуло, и явственно потянуло сквозняком. Иван Сергеевич насторожился. Он даже вернул очки обратно на переносицу, и хотел подойти к двери, чтобы разобраться с визитером, но тут дверь распахнулась. На пороге появился заиндевевший Стас.
- Ваша карточка лежит на четвертой снизу полке в словаре иностранных слов.
Стас еще не договорил фразу, как Иван Сергеевич вспомнил! Он вспомнил, что решил часть денег оставить на карточке, а, чтобы избежать искушения, спрятать пластиковую вещь как можно дальше и от себя и от внучки!
Иван Сергеевич сделал стремительный шаг вперед, схватил изобретателя за руку, заломил ее за спину, втолкнул парня в ванную, захлопнул дверь и задвинул щеколду.
- Деда, ты что?! – завопила Надежда.
На кого работаешь, гад?! – выдохнул старый полковник в ухо скорчившемуся от боли парню.
- Безработный я! – простонал Стас.
- А видеокамеры с «жучками» для кого ставил?!
- Какие видеокамеры?!
- Которыми меня снимал, как я на стеллаж лезу?!
В дверь барабанила испуганная Надежда. В ванной было полутемно, но и в слабом свете маленького оконца под потолком Иван Сергеевич видел лицо своего обидчика: искаженное болью и недоумением.
- Не ставил я никаких камер!
Иван Сергеевич сорвал с веревки полотенце, сделал на конце петлю и набросил на кисть преступника. Вторая рука оказалась примотана к первой через несколько секунд. Иван Сергеевич развернул Стаса лицом к себе и толкнул на ванну. Тот рухнул назад, с размаху стукнувшись затылком о стену…. Наушники слетели с головы, а Стас оказался заваленным в ванну с нелепо торчащими из нее ногами.
Иван Сергеевич, тяжело дыша, навис над беспомощным врагом.
- На кого работаешь, гад?! – повторил он свой вопрос.
- Да вы что, деда Ваня! – заплакал Стас. – Я не делал ничего!
- Для кого следил за мной?
- Я не следил, чес-сное слово, не следил?! Изобретатель я! Я сделал такую штуку, что можно время назад открутить и увидеть, что было!
Иван Сергеевич замахнулся было, но в последний миг отвел удар, увидев по-детски зажмуренные глаза. Полковник присел на край ванны и заговорил короткими жесткими фразами.
- Если не скажешь мне, скажешь в управлении! Поверь, тебе же будет лучше, если скажешь мне. Кто тебя на меня навел? Кто тебе сказал про вагоны?
-Я не знаю ничего ни про какие вагоны, деда Ваня!
Надежда колотила в дверь и плакала:
- Дед, не убивай его! Дед, я его брошу, только не убивай его!
Иван Сергеевич прижал руку к груди: сердце закололо. Машинально вытащил из кармана стеклянную трубочку, вынул и бросил в рот таблетку. Сделал вдох-выдох и попытался говорить спокойно.
- Хорошо, скажи мне, где видеокамеры!
Стас тоже сделал вдох-выдох, наклонился, попробовал вытереть о куртку слезы на щеках, поморщился от боли в затылке.
- Нету никаких видеокамер, Иван Сергеевич! Я действительно сделал изобретение. Выньте меня отсюда, и я вам расскажу что угодно из вашего давнего прошлого!
Старый полковник открутил кран, зачерпнул в ладонь холодной воды, плеснул себе на затылок, растер. Стас молча следил за движениями старика, ожидая свой приговор.
Наконец Иван Сергеевич встал, рывком вытянул пленника из ванной, поставил на ноги и сказал, глядя на него в упор.
- Ну что же, гость, колись! Только не вздумай мне врать!
- Что вы хотите знать?
- Кто в шестьдесят седьмом вогнал в меня пулю?
- Подайте мне мой прибор!
Иван Сергеевич достал из ванны «наушники», напялил их на голову пленника, почувствовал под рукой кровь и машинально смыл ее под струей воды.
- Руки мне освободите!
- Обойдешься! Скажи, что нужно сделать, и я сделаю это за тебя.
- Вы обморозитесь!
- Не твое дело!
- Хорошо. Верхний слева рычажок до упора, а потом вниз. Пуля где?
Иван Сергеевич хлопнул себя ладонью по груди. Стас на секунду задержал взгляд на указанном месте, потом закрыл глаза. Из «наушников» вырвалась струя настолько холодного воздуха, что Иван Сергеевич поспешно отдернул руку. Струя ударила в металлический ковшик для воды, который мгновенно покрылся инеем, потом начал раскачиваться, и, наконец, с грохотом сорвался со стены.
Под дверью горестно застонала Надежда.
- Деда, а деда, пусти меня!
Волосы Стаса тоже покрылись инеем, иней осел на бровях и ресницах. Стас с трудом разлепил посиневшие губы и произнес:
- Пуля выпущена из пистолета «Макаров», стрелявший – человек – выше среднего роста, лет под тридцать, волосы пепельного цвета, одет явно в костюм с чужого плеча. Вы стояли в оцеплении. Стрелял он трижды. Человек рядом с вами был убит, вам пуля разбила ключицу и пробила верхушку легкого…
- Им всем вышка светила. Они сберкассу в глубинке взяли, и весь персонал на месте положили. Нашу часть на помощь милиции бросили. А меня и верно, Пепел подстрелил!..
Трясущимися руками Иван Сергеевич отодвинул щеколду, и сказал метнувшейся навстречу внучке:
- Помял я его маленько, не серчай!
Через полчаса развязанный и перевязанный Стас сидел за столом на кухне и пил со старым полковником за знакомство. Надежда примостилась сбоку на табуретке и следила, чтобы знакомство не перешло в попойку. Иван Сергеевич чувствовал себя крайне неловко, а у Стаса после общения со старой гвардией на затылке надулась огромная шишка. Кровь смыли, к шишке приложили холодный компресс, и выглядел внучкин изобретатель, как партизан после допроса.
- Проблемы у меня на работе серьезные, - объяснил свою подозрительность Иван Сергеевич. – У нас целый состав в степи сгинул. Тепловоз, пять вагонов и группа сопровождения. Назначено расследование. Я уже замаялся объяснительные писать, а тут ты со своей информированностью. Извини, не за того принял. Не обижайся.
- Я деда Ваня не обижаюсь. Я сам виноват. Не доучел вашей выучки!
Иван Сергеевич опрокинул в рот стопку водки, смачно захрустел огурчиком, и сделал вид, что не заметил укоризненного Надеждиного взгляда.
- Слышь, Стас, а ты не мог бы помочь нам, так сказать, по знакомству? Я договорюсь, тебе оплатят работу!
Стас в свою очередь опрокинул рюмку.
- Деда Ваня, помочь-то можно! Только состав, это ж не пластиковая карточка и даже не пуля. Моему прибору может мощности не хватить. Нужны усилители да охлаждение надежное…
- Все это мы тебе обеспечим! – заверил Иван Сергеевич. Соглашайся!
Х
Некоторое время спустя по отдаленной железнодорожной ветке катился тепловоз, толкающий впереди себя заиндевевшую цистерну. Странно выглядела эта цистерна, оплетенная трубами, из сопла которых в окружающую степь били струи жидкого гелия.
Не доезжая стрелки, тепловоз притормозил, потом остановился. Из ожидавшей неподалеку легковушки выбрались три человека в военной форме. Один из них начал быстро взбираться по лесенке к люку цистерны, двое других ожидали внизу. Из кабины тепловоза высунулся машинист и, с откровенным любопытством следил за тем, как открывали люк.
Когда крышка люка наконец была отброшена, из-под нее вырвалось сизое облако. Военный осторожно заглянул внутрь, вынул из-за пояса рукавицы и натянул на руки. Потом снял с плеча фонарь на ремне, включил, одной рукой оперся о горловину люка, второй начал спускать внутрь цистерны фонарь.
- Да постучите ему! – крикнул из кабины машинист.
Один из оставшихся внизу военных поднял с откоса кусок щебня и ударил по боку цистерны. Цистерна ответила гулким гулом.
Внутри что-то заворочалось, словно там плескалась огромная рыба.
- Тащи его! – крикнули снизу.
Человек на цистерне кивнул, наклонился и, стараясь не дышать над горловиной, поймал подведенный снизу к горловине трос. Трос он потянул на себя, но при этом забыл о фонаре, который болтался на ремне рядом с тросом. Фонарь ударился об уходящую внутрь цистерны металлическую лестницу и погас. Человек выругался, пар от его дыхания попал внутрь цистерны, и, словно по струйке бензина огонек, по этому облачку пронесся ледяной вихрь и проник в легкие человека. Человек замер, потому что его легкие внезапно пронзила боль, побелел лицом и осел над горловиной.
- Снимите его! – заорал внимательно наблюдавший за происшествием машинист. – Он сорвется!
Один из оставшихся внизу военных поспешно взобрался по лесенке, взвалил пострадавшего на плечо и спустился вниз.
- Говорил, надо скафандрами запастись! – сердито сказал единственный оставшийся в машине участник встречи в степи.
- Подай лучше аптечку! – сумрачно ответил его коллега.
Пока они возились с пострадавшим, в цистерне что-то плескалось, лязгало. Прикрепленная к боку металлическая лестница дрожала. Наконец над горловиной показался шлем, похожий на водолазный, и, выбирающийся изнутри человек мрачно обозрел окружающее пространство. Скафандр его был покрыт изморозью, наподобие оконного стекла в январе.
- Явился, наш дед Мороз! - приветствовал его военный.
Стас, а это был Стас, вяло махнул рукой, и тяжело перевалился через край люка, встав на следующую ступеньку.
Военные бросили своего коллегу, устремившись навстречу испытателю, подхватили его под руки и почти волоком доставили в машину. Взревев мотором, легковушка помчалась в город.
- Дела, однако! - протянул машинист и исчез вместе с тепловозом. Цистерна вздрогнула от рывка, медленно покатилась под уклон, у стрелки она сошла с рельсов и замерла, глубоко зарывшись колесами во влажную после дождя землю. Из сопел по-прежнему били в стороны струи жидкого гелия.
Х
Иван Сергеевич ожидал Стаса в своем рабочем кабинете. Полковнику уже доложили о том, что один из его людей угодил в госпиталь с обморожением, поэтому Иван Сергеевич был сумрачен одну за другой курил запрещенные врачами сигареты.
Стас вошел и остановился на пороге. Иван Сергеевич молча указал ему рукой на стул, нервно затушил в пепельнице сигарету, сам сел в широкое кресло.
- Что скажешь?
Стас обвел взглядом кабинет, задумчиво остановился взглядом на цветной фотографии родного города, висящей у полковника над столом. Иван Сергеевич в свою очередь посмотрел на фотографию.
- А что-то мне твой бледный вид не нравится! - сказал полковник задумчиво. - А не прогуляться ли нам по воздуху?
- Вообще-то для современной техники расстояние не помеха! - сообщил Стас, когда они шли по двору управления, пробираясь между личными и служебными автомобилями.
- Что же нам теперь, для разговора в бункер лезть? - ворчливо спросил полковник.
Вместо ответа Стас вынул из кармана крошечный радиоприемник.
«С вами - Ваша радиоволна!» - радостно заорал приемник и тут же перешел на барабанную дробь.
Полковник поморщился: эти молодежные ведущие вызывали у него головную и зубную боль.
- Где наш поезд? - перешел он прямо к делу.
- Зачем вы зацепили аномальную зону? - в свою очередь спросил Стас.
Х
Когда поезд тронулся, Стас ощутил первый толчок, а потом движение стало равномерным и жидкость вокруг скафандра успокоилась. Полковник Антип напрягся и сделал то, что просил изобретатель: внутри цистерны под слоем жидкого азота покоился жидкий гелий. Когда поезд добрался до места, откуда исчез предыдущий состав, машинист открыл клапан, и струи гелия хлестнули в степь, охлаждая все окружающее пространство. Эффект, открытый Стасом, проявлялся только при очень низких температурах. В обычное время каждый атом записывал информацию о своих превращениях и о превращениях соседних атомов на уровне ядра, а при низких температурах он начинал сбрасывать эту информацию, как сбрасывает свою кожуру луковица перед отправкой на обеденный стол.
В цистерне было темно, и от этого ощущение невесомости усилилось. Стас закрыл глаза и попытался настроиться на слабо мерцающую волну прошлого. За время своих экспериментов он привык нащупывать ее в пространстве: волну исчезнувшей реальности. Никогда он, правда, не пытался искать такой крупный объект, как военный поезд. До сих пор его объекты были не крупнее мыши. С мышью, кстати, получилось забавно: оказывается, подлая тварь так приспособилась к современной экологии, что регулярно обворовывала соседского художника. Она ела его масляные краски вместе с тюбиками и чувствовала себя прекрасно.
Сквозь мысли о мышах Стас попытался удержать образ поезда. Ему показывали фотографии нескольких пропавших. По счастливому стечению обстоятельств как раз накануне исчезновения один из рядовых переслал невесте на мобильник групповой портрет себя с со товарищами на фоне вагонов. Тех самых вагонов.
Что за груз охраняли солдаты, Иван Сергеевич Стасу не сказал. Сам факт того, что у рядового, сопровождавшего военный груз, оказался мобильный телефон, было грубейшим нарушением устава. (Видимо, не единственным нарушением, но единственным счастливым).
Стас мысленно потянул за ниточку, ведущую от рядового Семенко к военному поезду. Он увидел, как делался снимок: торопливо, перед самым отправлением поезда. Солдаты смеялись: им была обещана увольнительная.
Потом ниточка чуть не оборвалась: Стас не привык ходить в обе стороны, а ведь по отношению у моменту фотографирования, исчезновение поезда было будущим.
Сейчас собственный поезд Стаса катился по тем же самым рельсам, с которых исчез предыдущий состав. Выглядывавшие из норок суслики, провожали глазами пыхтящее и рокочущее чудовище и прятались в земляном убежище. Вообще-то, за долгое время жизни у железнодорожного полотна, они привыкли к шуму поездов, но этот шумел как-то по особенному, шипел, свистел и выбрасывал холод. Сусликам это не понравилось.
В мозгу Стаса исчезали и появлялись обрывки видений: приземистые мохноногие лошади носили по степи всадников, сквозь которых проступал силуэт поезда. Временами все это перекрывалось видом каких-то ужасных существ, к которых Стас к своему удивлению узнал древних ящеров.
Похоже, прибор Стаса сбоил. Изобретатель заворочался в своем «аквариуме», но добираться до техники было далеко и сложно. А уж ремонтировать ее, не снимая скафандра, было и вовсе невозможно.
«Пришибет меня, деда Ваня!» - мрачно подумал Стас. «Они и так на эту цистерну потратились!»
На слове «потратились» внезапно выскочило видение: из остановившегося посреди степи поезда по настеленным доскам съезжают на землю диковинные машины, слегка напоминающие реактивные минометы времен Великой Отечественной.
«Что это за фигня?» - изумился изобретатель. «Катюши» исчезли из армии еще в незапамятные времена.
Незаконнорожденные потомки «катюш» между тем ходко неслись в степь и разворачивались в боевой порядок. Рядом строился расчет, а солдаты, сопровождающие груз, так и остались сидеть в своих вагонах.
С точки зрения обычного наблюдателя там, куда готовились стрелять «катюши» не было ничего особенного: все та же степь, все те же суслики. Разве что, меловой карьер неподалеку. Но, с точки зрения Стаса сквозь все это просвечивало нечто темное, очертаниями напоминающее огромную глыбу, и контуры его все время менялись.
«Катюши» открыли огонь, но снаряды не долетали до намеченной цели. Они таяли в воздухе, заставляя материться наводчиков.
Когда одна из машин попробовала подъехать ближе, она тут же лишилась кабины вместе с шофером. Обрубок машины вместе с пусковым устройством замер на границе аномалии.
А потом словно искра пробежала по бикфордову шнуру: вначале исчезла искалеченная «катюша», затем, по цепочке, все остальные. Люди пытались бежать, но невидимость догоняла и поглощала их, один за другим.
Потом невидимка добрался до поезда. Он глотал вагоны словно голодный великан. Солдаты бросились было врассыпную, но исчезали вместе с кустиками травы, на которых наступали их сапоги. Черные проплешины остались на месте исчезнувших.
Интересно, что рельсы уцелели. Несколько секунд Стас словно висел в воздухе над пустыми рельсами, созерцая внутренним взором картину безмятежной степи. Потом ему стало страшно. Словно, Хоме Бруту в старой церкви, когда там появился Вий.
«Поднимите мне веки!» Стас сжался внутри своего скафандра (через много часов после происшествия), чувствуя, как пронизывает его невидимое нечто. Была б его воля, крикнул бы машинисту: «Гони!», как когда-то кричали кучеру. К счастью, неприятное ощущение длилось недолго, да и поездка скоро закончилась.
Х
- Ну, и кто нам с тобой поверит?! - мрачно сказал Иван Сергеевич, выслушав рассказ Стаса.
- Тот, кто посылал ваших солдат в степь! Кто-то же нашел эту аномальную зону!
- Это она нас нашла! - проворчал Иван Сергеевич.
Разговор прервался, потому что к полковнику подбежал вестовой. Выслушав известия, полковник еще больше помрачнел.
- Съезди домой, Стасик, поешь, - сказал он изобретателю. - Езжай, а то скоро у нас разборки начнутся, затаскают тебя.
Х
Стас только успел съесть борщ, как подоспела Надежда.
- Ну, что? Что там у вас? - затарахтела она еще с порога. - Дед доволен?
- Садись кушать, Наденька! - ласково сказала мать Стаса. На соседку она смотрела, как на будущую невестку и привечала при каждом удобном случае.
- Надюха, я военные тайны не выдаю! - предупредил Стас. - У деда спроси!
- Да он мне ничего не рассказывает! - закричала Надежда. - Буркнет «отстань», и все!
Во двор на полной скорости влетела легковушка и затормозила под самой стеной дома. Стасова мать почему-то побледнела и села на стул, уронив руки на колени. Из машины вышли двое и направились в подъезд. Требовательно заверещал звонок.
- Я открою! - сказала Надежда.
- Здесь проживает Станислав Ворон?!
Они отодвинули Надежду и вошли, чтобы повторить свой вопрос уже Стасу. И в тот момент, когда Стас машинально отвечал, он понял, что для одного из двоих он является первым заданием, и что тот отчаянно волнуется. А еще он понял, что машины во дворе уже нет, и что сейчас исчезнет тот человек, что постарше.
Когда молодой шарахнулся к стене, дергая застрявший в наплечной кобуре пистолет, Стас подумал, что пуля скорее всего войдет туда же, где у деда Вани: в левое плечо и еще подумал, что это больно. А потом перестал думать, потому что молодой тоже исчез.
- С-сынок! - стонущим голосом проговорила Стасова мама. - Что ты натворил?
Стас взвился из-за стола так, что тарелки грохнулись на пол. Последнее, что он запомнил, выскакивая вон из комнаты: расширенные глаза Надежды. Кажется, она пыталась бежать за ним, но Стас прибавил ходу и вскочил в подошедший автобус.
Х
Он приехал на окраину города. До железнодорожной ветки было еще не близко. Но Стас и не собирался туда идти, он чувствовал, что аномальная зона протянула свои щупальца далеко от первоначального места. Откуда взялось это чувство, Стас не знал. Он принял его, как должное. Точно так же, как принял раньше знание об исчезновении гэбистов.
От самой остановки за Стасом увязалась рыжая беспородная собачонка и, сколько он не гнал ее, все бежала и бежала следом.
Стас вышел туда, где тянулись заброшенные земли бывшего совхоза. Степь уже забросала пустоши своей травой и густо засеяла кузнечиками. То тут, то там выдавали они свои скрипучие трели.
Стас осмотрелся и сел прямо на теплую, нагретую солнцем землю. Солнце уже клонилось к закату, но земля продолжала дышать теплом. Собачонка села неподалеку от Стаса, наклонила голову и начала слушать стрекот кузнечиков.
Х
Стас не смотрел в сторону солнца, он и так знал, что там клубится нечто, напоминающее огромную глыбу, но с постоянно меняющимися очертаниями.
И он знал, что это такое. Песчинка. Крошечная песчинка чужого мира, от которой пытается защититься наш мир, обволакивая ее со всех сторон своей материей, словно перламутром. Возможно, потом родится жемчужина новой Вселенной. Прекрасная, как любой жемчуг.
Но Стас не любил жемчуг. У него на столе осталась стоять горячая картошка-толченка, а в холодильнике лежал хороший кусок сала. Сало Стаса приучил есть отец, который не признавал всех этих новомодных деликатесов, и кусок пахнущего дымком сала предпочитал всяким кулинарным изыскам.
И Стас посмотрел в сторону чужеродной песчинки с пренебрежением. Он не хотел, чтобы она стала жемчужиной, потому что затраченный на это дело перламутр грозил разрушить его жизнь, как разрушил ее у тех солдат, которые стали просто материей, обволакивающей чужака.
Стас прищурился. Он знал, что песчинку нужно вытолкнуть из нашего мира, и, каким-то чудом, он ее вытолкнул. Исчезло ощущение пронизывающего взгляда, исчез «Вий», стала ненужной и вернулась обратно обволакивающая его, словно перламутр песчинку, материя нашего мира.
Покатился по рельсам пропавший тепловоз, и машинист не понял, почему день уже клониться к вечеру. Накрыли цель вылетевшие снаряды, и стрельбы закончились успешно. То есть: ничем. Машины погрузили обратно в вагоны и доставили обратно в воинскую часть, откуда их вывезли на испытания.
Рядовой Семенко отправился просить увольнительную и не понял, отчего его сцапали под белы рученьки и поволокли к полковнику.
Ошалевшие посетители пустой Стасовой квартиры (мать побежала искать Стаса по городу), погрузились во дворе в свою машину и выехали в управление, правда, не сразу, а после предварительных телефонных переговоров.
Полковник Антип, обнаружив свой пропавший состав на подъездах к части, уехал домой, предоставив более компетентным органам таскать солдат на дознание. Дома он нашел заплаканную Надежду и сказал ей, что знакомый ее - изобретатель дрянной, но человек - хороший.
А сам Стас пришел домой только к полуночи, вместе с беспородной рыжей собачонкой. Пришел в великолепном настроении и с проектом нового изобретения в голове. Изобретения, которое должно было перевернуть представления современной науки об устройстве мироздания.
Стас не жалел о том, что песчинка из чужого мира так и не стала жемчужиной. Зачем одной раковине две жемчужины? Где-то в глубине собранных в Стаса атомов хранилась информация о том, как обволакивалась материей здешнего мира другая песчинка. Там еще продолжала храниться первозданная сила этой песчинки, вынуждающая человека совершать невероятные для этого мира открытия. А зачем изобретателю конкуренты?
Собачонка радостно виляла хвостом, слушая о новом изобретении Стаса, и думала о сале, лежащем в холодильнике. Сало, особенно с дымком, хорошо стабилизирует молекулы, наспех собранные в структуру животного. А, если, кто-то полагает, что ему удалось выбросить конкурента за пределы своего мира, пусть заблуждается и дальше. Главное, чтобы кусочек сала из холодильника вовремя переместился в желудок. Перламутр, он любой песчинке к лицу!

Комментариев нет:

Отправить комментарий